Михаил Гробман “О Казимире Малевиче”
Для кого написано это? Что автор хотел всем этим сказать? Попробуем в этом разобраться. Может быть, удастся дойти до самого конца этой статьи. А может быть, и нет.
Итак, сначала констатация чего-то: «Малевич умер, прах его скрыли и забыли о нем. Живая душа Малевича скитается с тех пор, но нет ей любви и нет ей родственности. После лет забвения взяли имя Малевича, облепили разноцветными бумажками, и если бы могли откопать его тело — то сожрали бы его, как лакомое и модное блюдо.
Малевич — мода, Малевич — предмет рыночных спекуляций, Малевич — тема литературных антропофагов — такого Малевича нет, не было и не будет. Подлинный Малевич — революционер и пророк — до сих пор наглухо скрыт от глаз и пальцев сытых интеллектуалов.»
Прежде всего, настораживает заявление, что забыли о Малевиче. Как это может быть, если 140 работ художника хранятся в Русском музее, если его картины находятся в коллекциях Европы и Америки? Зачем автору статьи понадобилось говорить о забвении Малевича? Уж не для того ли, чтобы подчеркнуть, что вот он, Гробман, о Малевиче не забыл, он о нем помнит? Не в пример многим.
А зачем нужно это нагнетание страстей: сожрать тело, душа скитается? Это вообще не тон для искусствоведческой статьи (видимо, именно так позиционирует Гробман свое произведение).
Вот это предложение заслуживает того, чтобы его разобрать поподробнее: «Малевич — мода, Малевич — предмет рыночных спекуляций, Малевич — тема литературных антропофагов — такого Малевича нет, не было и не будет.» Не будем говорить, что здесь что-то не вяжется с грамматикой русского языка. Одно слово «антропофаг» здесь настораживает. В буквальном смысле это – людоед. А как растолковать сочетание «литературный антропофаг»? Литературный людоед? Он что ест: людей с литературой на закуску? Или наоборот? И причем здесь литература, если речь идет о художнике?
Пожалуй, Михилу Гробману надо дать место в клубе имени Михаила Михайловича Зощенко. И только за это сочетание!
Едем дальше: «Подлинный Малевич — революционер и пророк — до сих пор наглухо скрыт от глаз и пальцев сытых интеллектуалов.» Чувствуете глубину мысли? Единственный человек, которому открыт Малевич – автор статьи. Мало того, он еще и голоден и ведет себя культурно – не тычет пальцем в творения художника. Вот насчет интеллектуалов – тут некоторая неясность: Гробман причисляет себя к ним или нет? Если да – то он голодный интеллектуал. Если нет – тогда как его теперь называть? Я не вижу другого антонима слову «интеллектуал», как «невежда». Значит, Малевич открыт для голодного невежды. Замечательно! Какая прелесть! Видимо, невежда немного воспитан – пальцем он не тычет. Тоже хорошо!
Кстати, сытый интеллектуал – мечта художника! Голодный интеллектуал способен только созерцать творения художников, он не может ничего купить. А голодному невежде не до картин, он их и созерцать не станет. Потому что он ничего не понимает. Так что Гробман походя унизил всех своих покупателей.
Едем дальше. «Основная и грубая ошибка всех, почти без исключения, исследователей русского авангарда та, что они, как некогда Линней в естествознании, определяют духовную связь явлений искусства по внешним формальным признакам, не понимая внутренней логики направления. Таким образом, Малевич попал в конструктивисты, в те самые конструктивисты, которые были не только чужды Малевичу, но и более того, он боролся с ними всю жизнь. Нет ничего удивительного, что наше потребительское общество, в лице потребительски настроенных историков искусства, предпочитает считать Малевича праотцом холодильника или сушилки для волос и полностью игнорирует и не понимает того факта, что Малевич является одним из пророков XX века.»
Достаточно длинный период, в котором стоит покопаться. Начнем с Карла Линнея. Оказывается, Михаил Гробман большой знаток естествознания. По крайней мере, он пытается как бы принизить значение Линнея как ученого, обвиняя его в формализме. Якобы Линней формально подошел к предмету своих изысканий и не понимал внутренней логики. Довольно странный подход к Линнею, заслуга которого прежде всего в том, что он устранил путаницу в названиях видов. Что Гробман хочет от Линнея? И почему именно Линнея Гробман выбрал в качестве объекта своей неявной критики? Думаю, от недостатка знаний. Просто фамилия Линней запала в память из школьного учебника биологии. А тут – случай ввернуть знаменитую фамилию. Не к месту, правда, ну так дурак не заметит, а умный – простит.
Автору свойственна некоторая прыгучесть мысли. Он о себе мог бы сказать словами поэта: «Мои мысли, мои скакуны». Итак, Малевич, по словам Гробмана, попал в конструктивисты. И тут вдруг возникает идея, что его считают праотцом холодильника и еще чего-то. И кто считает? Потребительское общество. Да потребительскому обществу вообще неизвестно ничего о роли Малевича в создании холодильников! Дальше больше: потребительское общество, по словам Гробмана, выдвинуло своих представителей – потребительски настроенных историков искусства. Тонкий намек на то, что историки искусства пользуются холодильниками. Но в какой мере историки искусства, даже потребительски настроенные, представляют потребительское общество? Оно – общество – никому не давало полномочий себя представлять! Оно само по себе! В худшем случае группу потребителей может представлять адвокат на судебном процессе.
Это о представительстве. Что касается пророчеств Малевича – они затрагивали только художественный мир. И в нем эти пророчества не находили полного понимания. К слову, в процессе созревания художник уходил от своих первоначальных постулатов.
«Величие конструктивизма — в его революционной практике. Конструктивизм есть борьба с аристократической вычурностью, конструктивизм есть знак высшего развития капиталистического общества, конструктивизм и социализм — родные братья. “Конструктивизм — стройное дитя индустриальной культуры”, — говорит Алексей Ган. Конструктивизм видоизменяет формы, он работает бескорыстно во имя социального идеала. Конструктивизм в состоянии построить дом для неродившегося еще человека, ибо конструктивизм пришел из науки, из точной мысли, из технологии. А наука бесстрастна, ибо она намного обогнала человечество, и ее не волнует, что атомной энергией распоряжаются орангутанги и что программы электронно-счетным машинам дают носороги. Величие конструктивизма, как и величие юриспруденции, в том, что они работают на общество, но независимы от него. Конструктивизм есть Божественное орудие, но только орудие, не более того. Конструктивизм не вмешивается во внутреннюю духовность человечества, он только создает материальные формы, максимально удобные для цивилизации.»(Замечу, что Гробман дает этот абзац без кавычек, не ссылаясь ни на кого. Значит, он – автор этой тирады).
Ой, как много в этом звуке! Интересно, хоть кто-нибудь читал это от слова до слова, от буквы до буквы? Если нет – вчитайтесь внимательно! Чего стоит фраза: «Конструктивизм и социализм – родные братья». В огороде бузина, а в Киеве дядька. Если исходить из первой фразы абзаца «Величие конструктивизма – в его революционной практике», то автор – горячий его поклонник. А если социализм в такой близкой родственной связи с конструктивизмом, то любовь как бы автоматически переносится и на социализм. От которого Гробман бежал в Израиль 40 лет назад!
Отсюда же: «А наука бесстрастна, ибо она намного обогнала человечество, и ее не волнует, что атомной энергией распоряжаются орангутанги и что программы электронно-счетным машинам дают носороги.» Гробман уничтожил все и вся! Жуткий человек! Он просто социально опасен, потому что у него нет уважения к людям, которые его окружают!
«Малевич и супрематизм — все иначе, все наоборот. Линия у Малевича — это не признак логики, это признак духовной чистоты. Черный Квадрат Малевича — это символ духовного строительства, не физического. Малевич — есть плоть от духовной плоти и кровь от духовной крови Библейских пророков. Поиски Малевича — это поиски Бога, далекие от поэзии технологической мысли; и не потому, что Малевич презирал или игнорировал технологию, но потому, что он стремился к переустройству, прежде всего, внутреннего мира человека. Конструктивизм — есть мера, Малевич стремился к безмерному.»
Какая изумительная глубина мысли: «плоть от духовной плоти», кровь от духовной крови»! Это ж на кого написано: на людей которые не могут отличить духовное от физического? Или в этом мире все подлежит перемешиванию в соответствии с безграмотностью Гробмана?
А где, интересно было бы знать, Малевич «презирал или игнорировал» технологию? А что бы это значило: «поиски Бога, далекие от технологической мысли»?
Я дошел в разборе только до третьей страницы. Не думаю, что есть смысл продолжать: сплошное косноязычие. И не от избытка мыслей, от их недостатка. Кто хочет дочитать до конца оригинал:
http://sostoyanie.ru/www.regnum.ru/news/index.php?option=com_content&task=view&id=394&Itemid=45
Like this:
Будьте первым, кому понравился этот запись.
